АвтомаркетологХотя зависимость Китая от ЕС в сфере стратегических технологий становится всё падает, она не исчезла.
В сегодняшних условиях растущей геополитической напряжённости устранение этого разрыва стало для Пекина неотложной задачей. В 15-м пятилетнем плане страны, обнародованном в марте прошлого года, технологическая самодостаточность занимает центральное место в промышленной стратегии до 2030 года.
В таких областях, как полупроводники, аэрокосмические технологии, фармацевтика, автомобильные микросхемы, робототехника и квантовые вычисления, европейские компании по-прежнему поставляют продукцию, которая остается жизненно важной для Китая.
В условиях обострения торговых противоречий с Пекином могут ли эти зависимости дать Европе рычаги влияния? Большинство экспертов настроены скептически. Монополия Китая на редкоземельные элементы — необходимые для европейских «зеленых» технологий и оборонной промышленности — является гораздо более мощным оружием, которое может быть использовано в качестве ответных мер против ЕС.
«У Китая действительно есть уязвимое место, когда речь идет о минералах, но у нас нет аналогичного уязвимого места, и это очень сильная сторона», — заявил Euronews Тобиас Герке, эксперт Европейского совета по международным отношениям.
По мнению эксперта Сэма Гудмана, высказанному в отчете, опубликованном в мае для брюссельского Центра Мартенса, в некоторых секторах Китай может достичь самообеспеченности уже в течение нескольких лет.
Euronews проанализировал эти секторы. Вот те технологии, в которых Китай по-прежнему зависит от ЕС.
Полупроводники
В цепочке поставок полупроводников у ЕС есть настоящая жемчужина: ASML — голландская компания с самой высокой рыночной оценкой из всех европейских компаний за всю историю, рыночная капитализация которой в 2026 году превысит 630 млрд евро.
Компания обладает практически монопольным положением на рынке литографических систем с использованием экстремального ультрафиолета (EUV), которые необходимы для производства передовых полупроводниковых чипов, используемых в искусственном интеллекте и электромобилях.
Зависимость Китая от ASML уже была использована в своих интересах Соединёнными Штатами и Нидерландами, которые ограничили продажи этой стратегической технологии Пекину. Однако Китай по-прежнему может приобретать менее совершенные литографические установки на основе глубокого ультрафиолета — сегмент, в котором, по данным Герке, ASML занимает почти 90% мирового рынка. В 2024 году до 70% поставок некоторых из этих продуктов приходилось на Китай.
Однако Китай быстро наверстывает упущенное. В настоящее время он требует, чтобы 50% оборудования, используемого на новых производственных мощностях по выпуску микросхем, поставлялось из внутренних источников, написал Герке в отчете, опубликованном в марте.
«Китайцы поставили перед собой цель к 2028 году начать производство собственных микросхем, не используя оборудование ASML, — сказал Гудман в интервью Euronews. — Но для обучения они по-прежнему будут зависеть от ASML».
Техническое обслуживание и ремонт установленного в Китае оборудования также составляют значительную долю выручки поставщиков из ЕС.
В случае введения ЕС ограничений на экспорт полупроводников Герке прогнозирует «потенциально значительный» экономический ущерб для Китая, особенно если будут ограничены услуги по техническому обслуживанию, «но при этом существуют высокие риски побочных последствий», поскольку под угрозой находится значительная доля выручки ASML.
Аэрокосмическая отрасль
Узкофюзеляжный авиалайнер Comac C919 — это ответ Китая на широко используемые пассажирские самолеты, производимые американским концерном Boeing и его европейским конкурентом Airbus. Однако его цепочка поставок по-прежнему в значительной степени зависит от европейских компаний.
Гудман перечисляет несколько из них, в том числе французскую компанию Safran, которая производит двигатель, немецкую Liebherr Aerospace, поставляющую систему поддержания давления в салоне, и итальянскую Avio Aero, изготавливающую корпус двигателя.
«Без участия этих компаний у Китая не было бы программы гражданской авиации», — сказал Гудман. «Гражданская авиация изначально очень сложна, а стандарты безопасности чрезвычайно высоки; на разработку технологий уходит много времени».
Однако, несмотря на зависимость Китая от европейских поставщиков, любая попытка использовать цепочку поставок в качестве оружия может обернуться издержками и для Европы.
«Это ударит по прибыли европейских авиакосмических поставщиков, которые очень хорошо зарабатывают на Китае», — заявил Гудман в интервью Euronews. Но он утверждает, что альтернатива заключается в том, чтобы «по сути согласиться с тем, что Китай освоит все наши технологии, создаст конкурентов и затем уничтожит нашу долю рынка».
Конкуренция между китайскими и европейскими производителями уже сейчас очень острая.
Начинается тихая борьба за сертификацию: Китай стремится получить одобрение от Агентства по авиационной безопасности Европейского союза (EASA), чтобы самолеты C919 могли эксплуатироваться в Европе.
«Это рычаг давления для Европы, которая может политизировать процесс и отказать Китаю в сертификации самолетов», — сказал Герке. Но Пекин уже играет в ту же игру, затягивая сертификацию новых самолетов Airbus в Китае.
На данный момент в Китае эксплуатируется более 2 200 самолетов Airbus, что составляет примерно 55% рынка.
Фармацевтика и биотехнологии
Европа по-прежнему опережает Китай по количеству фармацевтических патентов. «В 2024 году только компании Италии, Германии и Франции получили в два раза больше фармацевтических патентов, чем Китай», — отметил Гудман.
Эксперт добавил, что компании из ЕС по-прежнему доминируют на рынке вакцин: на долю немецкой Merck, французской Sanofi и британской GSK «в 2024 году приходилось 51% мирового рынка вакцин».
Однако, согласно данным LEEM, французской ассоциации фармацевтической промышленности, инвестиции Китая в НИОКР в период с 2020 по 2024 год росли на 16,2% в год — в два раза быстрее, чем в Европе, — что позволило стране обеспечить более трети новых молекул, созданных в рамках глобальных фармацевтических исследований в 2024 году.
Некоторые компании из ЕС, в том числе немецкая Bayer и французская Sanofi, также создали совместные предприятия и партнерства в области НИОКР, чтобы воспользоваться преимуществами китайских инвестиций в исследования и более низких производственных затрат.
Какая сторона получает наибольшую выгоду от совместных предприятий? «Всегда Китай», — сказал Гудман. «Я не нашел ни одного примера совместного предприятия между китайской и некитайской компанией, в котором некитайская компания получила бы выгоду от передачи технологий».
Что касается медицинского оборудования, то такие компании из ЕС, как Siemens Healthineers и Philips, остаются мировыми лидерами в области магнитно-резонансной томографии, хотя обе значительно расширили свои производственные мощности в Китае.
«Местные конкуренты быстро наверстывают упущенное», — отметил Герке, но добавил, что «по-прежнему существует разрыв в области ключевых компонентов МРТ, таких как сверхпроводящие магниты и программное обеспечение для обработки изображений».
Чипы для автомобильной промышленности
Ведущие китайские автопроизводители, такие как BYD и Chery, также зависят от европейских технологий, в том числе от чипов немецкой компании Infineon, нидерландской NXP и франко-итальянской STMicroelectronics.
Стратегия Китая заключается в достижении самообеспеченности в этом секторе, однако Гудман отметил, что «внутренний спрос на электромобили и входящие в их состав микросхемы означает, что автомобильные компании в КНР сталкиваются с проблемой импортозамещения».
Однако лидерство ЕС в этих нишевых технологиях по-прежнему находится под угрозой.
«Европа сильна в сфере автомобильных микросхем, поскольку здесь действительно производят датчики силовой электроники, но в определенных звеньях цепочек поставок по-прежнему существуют очень серьезные уязвимости, главным образом в сфере конечного производства», — сообщила Euronews Джулия Альбини из CLEPA, Европейской ассоциации поставщиков автомобильной промышленности.
ЕС зависит от других регионов — в том числе от Китая — в вопросах упаковки, сборки и тестирования, как показал прошлогодний спор вокруг голландской компании Nexperia, принадлежащей китайской Wingtech. После того как Нидерланды взяли компанию под свой контроль, Китай ограничил экспорт микросхем в ЕС.
Гудман добавил, что значительная доля китайских клиентов, а также автопроизводителей из ЕС, работающих в Китае, делает «маловероятным использование этого рычага давления».
Робототехника и квантовая физика
Роботы — это новейший пример технологического прогресса Китая. Мало кто забудет, как китайские гуманоидные роботы заняли центральное место во время телетрансляции празднования Лунного Нового года.
Однако Гудман отметил, что значительная часть последующих звеньев цепочки поставок, включая компоненты, обеспечивающие движение роботов, производится европейскими компаниями, в том числе шведской Ewellix и немецкой Rexroth.
«Именно по этой причине ведущие китайские компании, занимающиеся гуманоидной робототехникой, не публикуют информацию о своей цепочке поставок», — сказал Гудман.
Однако он добавил, что в любом случае утверждение о самодостаточном китайском секторе гуманоидной робототехники, «готовом покорить мир», следует тщательно анализировать.
Что касается квантовых вычислений, предназначенных для выполнения сложных вычислений быстрее, чем классические компьютеры, Гудман отметил, что Китай хочет продолжать сотрудничество с европейцами для достижения своих промышленных и коммерческих целей.
Однако страны-члены ЕС по-прежнему разделились во мнениях относительно целесообразности партнерства с Китаем в сфере, которая считается следующим крупным технологическим рубежом после бума искусственного интеллекта.
«Французы, голландцы и немцы применяют очень строгий экспортный контроль в отношении материалов, которые Китай мог бы использовать для квантовых вычислений, в то время как испанцы и итальянцы реализуют активные проекты с китайскими компаниями, занимающимися разработкой квантовых технологий в Европе», — сказал Гудман.
«Если у нас не будет единого подхода, Китай неизбежно получит преимущество в этой сфере».